Пресса о нас

 

 

Главный герой дисков – солист Мариинского театра, один из лучших российских теноров, народный артист СССР Константин Плужников с давних пор известен как собиратель и исполнитель вокальных редкостей, равно как и коллекционер антиквариата. Совсем недавно к его должности директора Академии молодых певцов Мариинского театра добавилась еще и должность президента Центра современного искусства, организованного Фондом поддержки музыкального, театрального и художественного развития.

 

– Откуда интерес к такому “неакадемическому” жанру?

 

– Это идет из моей молодости. Правда, тогда я увлекался немного другой стариной – неизвестной вокальной музыкой, написанной русскими придворными композиторами XVIII века, например Бортнянским, Березовским. Я выпустил две пластинки – одну с анонимными авторами, вторую – пофамильную, где часть репертуара была исполнена на русском, часть – на французском. Большинство романсов и песен, которые звучат на моих новых дисках, я раньше никогда не исполнял. Если объединить их, то это городские песни. Когда-то я пел очень много песен в жанре старинного русского романса. В диск под названием “Стаканчики граненые” вошли и песни, которые пелись на праздничных базарных гуляньях, и песни, которые пелись в трактирах. В свое время они были шлягерами.

 

– Что же вас так привлекло в этих песнях?

 

– Человек всегда остается человеком со всеми своими проблемами, страстями, любовью, отчаянием, тоской, печалью – чувствами. Подобно шлейфу, они тянутся за ним сквозь века. В каждом романсе есть что-то декадентское, есть и пессимистический взгляд на мир. Но эти песни способны вернуть слуху ностальгический покой. Мы все-таки живем в России. У этих песен нет какого-то космического всепроникающего смысла, но есть русский дух. Чем больше людей будет увлечено этим, тем лучше сохранится наша культура.

 

– А не выглядят эти романсы и песни анахронизмом?

 

– В них есть доза архаики, но архаики очень приятной. У этой музыки до сих пор есть свои поклонники, ее помнят и любят. Все зависит только от того, как на это посмотреть. В музыке вообще не бывает ничего плохого – бывают плохие исполнители, бывает неправильное понимание. К романсам всегда возникает личное ощущение: кого-то они могут трогать, кого-то нет. Но искусство на это и рассчитано – оно не может трогать всех. До сих пор есть поклонники творчества, например, ленинградского певца Валерия Агафонова, который помнится своей утонченно-пронзительной интонацией.

 

– Кого вы видите потенциальным слушателем этого репертуара сегодня?

 

– Самого разного слушателя. Известна закономерность: чем труднее жизнь, тем больше хочется слушать сентиментальную музыку, музыку воспоминаний о светлом и хорошем.

 

– А молодой человек, вернувшийся с дискотеки, может прислушаться к такой музыке?

 

– Каждое время рождает своих слушателей. Музыка, которую я записал, тоже когда-то была эстрадой. Кстати говоря, гитара является основным инструментом не только у тех, кто любит романс, но и у рокеров.

 

– Выход российских оперных певцов на неакадемическую территорию – до сих пор не распространенное явление. Вы, как лучший представитель российской оперы, вдруг предстаете в столь неожиданном свете. Нужно было достичь такой высоты, при которой никто уже ни к чему бы не придирался?

 

– Разве кого-нибудь смущает, когда такой гений, как Караян, помимо Вагнера обращался к Штраусу или Зуппе? Ничего дурного в этом не вижу. Если музыка хорошая, почему она не может быть исполнена? Да, это может вызвать вопрос: “Плужников? Как он это может петь? Он же оперный певец!” Важнее, как он это делает. А я нашел к этому ключ и исполнил это хорошо.